Самое интересное, что в мирной жизни подменный сын ярла вовсе не был воинствующим аскетом. И жилье, если позволяли средства, выбирал непременно с ванной и спать предпочитал не на соломенном матрасе, а на шерстяном. И даже плед себе завел — клетчатый, мохнатый, с бахромой, точно как у того самого конвеллского ростовщика. Но если поход, считал он, то все достижения цивилизации побоку, имущество должно быть сведено к такому минимуму, что лишь бы выжить. Сказывалось дурное воспитание фьордингов.
— Ни при чем тут воспитание! — раздраженно шипел демон. — Хорошему воину положено быть быстрым и мобильным, его не должно стеснять ненужное барахло! Не желаю таскать лишнее, вот и все!
— Тащишь не ты, тащит лошадь, — невозмутимо отвечал гном. После посещения замка его настроение заметно улучшилось, можно сказать, он воспрянул духом. В отличие от людей фьордов и их воспитанников, гномы ни при каких обстоятельствах не гнушаются материальными благами.
Против лошадей Хельги, вопреки общим ожиданиям, возражать не стал. Понимал, будь они даже самыми лучшими воинами на свете, лошадь все равно быстрее. Пришлось ему смириться с конским присутствием, равно как и животным — с обществом демона-убийцы. Впрочем, последних пугала скорее не демоническая, а спригганская ипостась Хельги. Чуяли, чуяли волка, скрытого внутри иной сущности.
Ольдонский тракт если и отличался от того, что вывел компанию к охваченному гнилой горячкой Дрейду, то в худшую сторону. Зарядили дожди, то проливные, то уныло моросящие, легли долгие туманы. В результате то, что и в сухую погоду можно было назвать «дорогой» с большой долей условности, превратилось в совершенно непролазное месиво. Ильза даже не удивилась, когда прямо из-под копыт ее гнедой кобылки выскочил и с возмущенным воплем ускакал в лес самый настоящий болотник!
Эдуард, несмотря на брызги грязи, запятнавшие его высочество чуть ли не до самого затылка, вид имел гордый и довольный. Подумать только — самый лучший средневековый маг живет не где-нибудь, а в его родном королевстве! Пустячок, а приятно!
Все прочие его радости не разделяли. Наоборот. Если современный Ольдон прославился на все Староземье деспотизмом и жестокостью нравов правящих особ, что было ждать от Ольдона средневекового? Опасениями своими спутники с принцем не делились, чтобы не обижать. Поэтому он единственный был изрядно удивлен, когда обнаружилось, что никто не намерен открывать для них городские ворота. А нечего шляться всяким-разным, на коих не написано, добропорядочные они твари или, может быть, разбойники с большой дороги.
Насчет разбойников городская стража тревожилась не напрасно. Окрестности были наводнены представителями данной категории населения. Правда, за тот период, что затерянные во времени путешественники затратили на путь до предместий Ольдона, общее поголовье работников ножа и топора их стараниями несколько сократилось, но городские стражники этого знать не могли. И пускать в город подозрительную компанию, не имеющую ни подорожных, ни иных грамот, подтверждающих ее благонадежность, отказались категорически. И даже на мзду не позарились, вот что удивительно!
— Не хотят — не надо, — решил Хельги. — Пойдем старым проверенным путем. Сквозь стену.
Так они и поступили. Бережливый Орвуд даже лошадь хотел таким манером с собой провести. Схватил под уздцы, потащил. Та уперлась, и ни в какую.
— Ты что, угробить меня задумал? — рассердился урожденный спригган. — Куда скотину тащишь?! Оставь снаружи, тебе говорят! Я сейчас проход перекрою, еле держу уже! Думаешь, легко вас сквозь камень таскать?
— Уведут ведь! Как пить дать уведут! — пояснил свои действия гном.
— Ну и демон с ними! — Хельги резко перекрыл стену, последняя пядь гномьей бороды оказалась намертво замурованной в сером камне. — Так тебе и надо! — Он принялся столь демонстративно хлюпать кровью, сочившейся из носа, что Орвуд не рискнул роптать.
Мага, великого Мерлина, они отыскали быстро. Во всем королевстве не нашлось бы человека, кто не знал бы дороги к его жилищу.
Жил маг богато, на широкую ногу. Неприветливого вида башня, сложенная из плохо отесанных валунов, высилась в южном углу рыночной площади.
— О! Я ее знаю! — обрадовался Эдуард. — Ее при моем деде в водонапорную переделали. А раньше, выходит, маг жил! Здорово, да?!
Ему неуверенно поддакнули.
— Интересно, — задумалась Меридит, остановившись перед темной дубовой дверью на массивных накладных петлях, — это тот самый Мерлин, что был учителем нашего Перегрина, или другой?
— Ой, ой! — Хельги попятился. Он и самого-то профессора боялся, чего уж говорить о его учителе. — Я вас, наверное, здесь подожду. Вы ступайте разведайте, что и как…
— Не дури. Не на экзамен идешь, — велела сильфида, взявшись за дверной молоток.
На стук ее лениво вылез опрятный и очень упитанный домовый гоблин в коричневом суконном жилете с отделкой из золотого сутажа. Важно осведомился, кто такие, и удалился с докладом. Отсутствовал он достаточно долго — Энка успела разозлиться и начала отпускать нелестные комплименты в его адрес. Хотела вновь пустить в ход молоток, чтобы «расшевелить неповоротливого борова», но тот явился сам. Царственным жестом распахнул дверь, пропуская визитеров в башню.
Видно, в Средние века великие маги были в большой цене. Внутреннее убранство жилища однозначно свидетельствовало о высоком социальном положении своего хозяина.
Роскошная лестница резного дуба вела на верхние этажи. Вдоль нее по стенам висели парадные гобелены с натуралистичными изображениями диковинных магических тварей, разного рода чудовищ, а также прелестных дев. Бронзовые подвесные светильники и высокие канделябры освещали средневековый интерьер довольно ярко — не в каждом современном доме такое встретишь. А у входа в лабораторию стоял василиск — не то чучело, не то муляж в натуральную величину.
Заслуживала внимания и сама лаборатория. Огромное, во весь этаж, помещение с высокими потолками и узкими стрельчатыми окнами, похожими на бойницы, по размеру превосходило университетскую лабораторию Перегрина раза в полтора, да и обставлено было не в пример богаче. Собственно, лишь половина его использовалась в научных целях. В ней размещались стеллажи с разного рода реактивами в красивых темных флаконах, с колбами, ретортами и прочей магической утварью. На длинном, во всю стену, столе с гранитной столешницей громоздился перегонный куб, наполненный фосфоресцирующей в полумраке жидкостью, — видимо, хозяин не пренебрегал алхимией. Имелся здесь и кованый сундук, весь испещренный охранными символами. Сунься в такой без спросу — мокрого места не останется. На гладких плитах пола несмывающейся краской была начертана большая пентаграмма. Хельги покосился на нее с неудовольствием — не любил он такие вещи. У стены слева стояла на гнутых когтистых ножках чугунная жаровня с вытяжкой, в ней, несмотря на летний зной, слабо тлели угли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
